25.

Нарцисс. Караваджо

25.

В 1903 году Антон Иванович (АИ) Деникин, офицер царской армии, отправляет в Генеральный Штаб прошение о своем назначении на Русско-Японскую войну. Получив согласие, Антон Иванович садится на поезд Транссибирской магистрали, следующий маршрутом Москва — Харбин. По стечению обстоятельств в одном поезде с ним едут будущие участники гражданской войны как на стороне белых, так и на стороне красных, а пока что офицеры царской армии. 

Вагон 1. Влюбленная женщина.

АИ входит в вагон. На перроне остается толпа, в самом вагоне людей куда меньше. АИ садится в мягкое кресло у столика, поезд трогается. В дальнем углу вагона какой-то офицер читает стихи. За офицером высокое вертикальное зеркало. Вокруг него сидят люди: опираясь на палочку дремлет седой генерал, несколько дам, молодой человек (судя по черному костюму — студент). Офицер читает: «дано мне тело, что мне делать с ним, таки единым и таким моим, за радость тихую дышать и жить, кого скажите мне благодарить?». АИ следит глазами за ртом офицера, а потом ловит в зеркале свое отражение. Он улыбается сам себе в зеркале. Одна странность: отражение  полковника Деникина в зеркале будто бы старше, чем он сам, да и одето в форму прапорщика, форму более поношенную, грязную. Однако Деникин этого не замечает. Он аккуратно проводит по своей щеке. Затем трогает свой нос. Он нравится себе. Лихой вояка.

Звучит гудок к отправке и одновременно с гудком в вагон заходит высокий коренастый человек с бородой, лысоватый, он одет в хорошего качества военный френч, с золотыми эполетами и аксельбантом. При виде нового пассажира, ранее спавший генерал, силится подняться, студент почтительно кланяется, одна из женщин бледнеет и кланяется, а вторая почему то краснеет. Коренастый аккуратно проходит мимо всех пассажиров, однако возле женщины с пунцовыми щеками задерживается и медленно снимает с руки белую перчатку. Затем размашисто, но не сильно бьет по ее щекам своей белоснежной перчаткой.  Отчего лицо женщины совсем превращается в пожар. Вокруг пробегает шепот: Александр Александрович, Александр Александрович. И коренастый удаляется. Женщина с горящими щеками валится в обморок, но ее подхватывает студент. Он говорит: «папа не хотел, папа не мог». Но она отвечает ему жестко: «отстань! Какой стыд, какой стыд!». «Стыд, стыд»— вторит ей студент, поднося ее руку к своим губам — «одно ваше слово и…». «и что?» — женщина одергивает руку.

Вагон 2. Прапорщик харкает. Убийство не состоялось. Слуга женщины. Отражение появляется впервые.

АИ Деникин приподнимается с кресла и уходит в тамбур. В тамбуре он курит и смотрит в окно, но за окном ночь, ночь безлунная и лишь мелькают тяжелые очертания деревьев. Та же тьма творится и в тамбуре, где горит одна лампада. И вот из этой тьмы к АИ приближается фигура. АИ замечает погоны — « тоже прапорщик» — почему-то проносится у него в голове. У него выступает пот: «что за черт? Почудилось что-то?» Между тем фигура приближается, уже под тусклый свет лампады попадает острый подбородок, челюсть, резкая физиономия, словно скелет без мяса обтянутый кожей, и в середине жидкие словно суп глаза. Сзади в темноте судя по бормотанию, его подбадривают друзья, возможно такие же прапорщики или вообще солдаты. «огоньку ваше благородие?» — прапорщик прерывает мысль АИ. А сам оборачивается назад, подмигивает кому-то. Деникин не торопится, он застегивает пуговицу на кителе, принимая официальный вид, как положено по уставу, и готовится рявкнуть, уже открывает рот, как вдруг одновременно с его ртом в тамбуре отворяется дверь и  появляется коренастый, под руку с женщиной. Прапорщик исчезает. В тамбуре становится тесно от женского платья. Женщина спрашивает:
— Саша, скажите что не любите, и я оставлю вас, Саша?
Однако коренастый, которого она зовет Саша, не отвечает. Он встречается глазами с Деникиным и широкая улыбка разделяет его лицо.

За окном тьма черная, кое-где болтаются огоньки. Двое мужчин, коренастый и Деникин оба вглядываются во тьму. Отражения, незаметно для самих наблюдателей, своим взглядом расстреливают их в упор.
— а у вас погляжу все то же лихое отражение, Антон Иванович, — произносит коренастый — и охота вам с прапорщиками носиться, чай уже с генералами пора?
Но Деникин почтительно молчит. Он переводит фокус зрения на свое отражение в окне. Поправляет себе челку. Потом касается своей кожи. Он глядит на себя, словно это самое прекрасное, что ему доводилось видеть. Он гладит свои щеки. Трогает нос. Идеальный нос. Открывает рот и приподнимает верхнюю губу — за нею ровненький ряд белоснежных зубов. Он прекрасен. Он очень нравится себе, он доволен собой.

Внезапно будто какая-то сила поднимает и встряхивает вагон, все резко приходят в движение, теряют равновесие, падают: женщина падает на коренастого, в темном углу происходит переполох и оттуда вываливается прапорщик, поскальзываясь на женском платье и падает на нее. Самого Деникина бросает на стекло, и он губами упирается туда, где только что было его отражение, Деникин и его отражение целуют друг друга. Время замирает.

Стекло делит мир на два лица, связанных между собой сплюснутыми в поцелуе, впившимися в стекло губами. Справа — Деникин, его глаза закрыты, его широкое простое лицо молодо, еще не тронуто морщинами, его борода цепляется за подбородок ровным клинышком. Слева — его отражение: в потертой фуражке, изрезанное временем, с облезлой бородой. И в этом замершем мгновении отражение внезапно моргает веком. Сперва медленно, слово оживая, потом скорее. Придя в себя, оно осматривает лицо Деникина, припавшее губами к его губам. Оно покрывается легкой краской, словно видит возлюбленного и начинает медленно тянуть руки к тому, где находится лицо Деникина. Любуясь им, не отрывая губ.

Время снова запускается, Деникин не замечая ничего странного, отталкивается от стекла и вытирает рот платком. Между тем вагон приходит в норму. Люди поднимаются. Извиняются. Коренастый, заметив прапорщика, валяющегося на части длинного женского платья, кидает ему:
— пшел вон.
Прапорщик пытается встать с платья, кое-как у него получается, при этом все его потуги выглядят довольно комично: пятится, снимает бескозырку, опять поскальзывается, падает и цепляется за женщину, настоящий цирк.
— у, собака — повторяет коренастый. Он поднимает прапорщика за шкирку и откидывает в темный угол.
— Саша, вы мой спаситель, я так благодарна — щебечет женщина. Однако под звон ее голоса из темного угла долетают обрывки фраз:
— ты прям как суку, по платью ее, по платью.
— на то и баба, шоб на ней лежать.

Коренастый приходит в ярость. Он достает пистолет и стреляет в темноту. Оттуда вываливается прапорщик, он на коленях шебуршится ползает под светом лампады. Коренастый наводит на него револьвер, отводит курок, готовится стрелять, теперь уж наверняка. Ему мешает причитание:
— посмотри какой жалкий, он будет мне служить. Сохрани ему жизнь, — это женщина, ее грудь вздымается и опускается. Тревога охватывает все ее тело.
— я буду вам служить, все сделаю, государыня — произносит прапорщик самым жалким голосом.
Коренастый убирает пистолет: « ну коль так, то служи» — и выходит из тамбура. Женщина обращается к прапорщику:
— служить мне будешь!
Прапорщик сплевывает себе на руки, и словно умывается размазывает харчу себе по лицу: «буду ваш сиятельство, буду, век воли не видать».

А тем временем отражение Деникина рассматривает своего хозяина.. все внимание Деникина было поглощено инцидентом с прапорщиком, коренастым и женщиной. Но вот сцена закончена и Деникину снова охота взглянуть в окно. Его отражение только этого и ждет. Оно словно готовится к откровению.  Воздевает вперед руки. И открывает рот, чтобы произнести что-то важное, но в тот  момент когда их глаза вот-вот встретятся из за горизонта появляется  солнце. Занимается рассвет, и отражение Деникина в окне тамбура исчезает. Когда Деникин наконец оборачивается к окну — за окном тянутся поля, и дома.  Скука.

Вагон 3. Прапорщик снова харкает. Удар. Студент. Отражение проявляет себя.

Деникин возвращается на место. Однако возле высокого зеркала стихи читает уже не офицер. На его месте стоит молодой человек в черном кафтане, он кричит: «И мы подымем их на вилы, Мы а петлях раскачнем тела, Чтоб лопнули на шее жилы, Чтоб кровь проклятая текла»­. Вокруг выступающего сидят люди, одетые опрятно, по-граждански, женщины в кружевных платьях, мужчины в костюмах. Деникин пытается сесть на свое место, но оно занято жалким прапорщиком.
— че генерал, места не хватило?
— так-так, — произносит Деникин, — встать.
— я теперь царицын слуга. И это кресло для ейной жопки будет.
Глаза Деникина расширились. Он оглядывается, словно ища поддержки, оглядывается, и натыкается на свое отражение в зеркале. В кресле прапорщик и в зеркале прапорщик, но другой. Как можно их сравнивать? Отражение Деникина прекрасно. Деникин поглаживает свои щеки. Трогает нос. Идеальный нос. Открывает рот и приподнимает верхнюю губу — за нею ровненький ряд белоснежных зубов. Он прекрасен.

Деникин любуется собой, и вдруг: как возможно? Его собственное отражение, такое до селе приятное, подмигивает ему. Показалось! Деникин касается своей рукой века — не шевелится ли оно, но веко не шевелилось. Между тем отражение делает еще более странную вещь, оно выпрямляет указательный палец и тычет им куда-то в Деникина, Деникин следит за пальцем — и упирается взглядом в пистолет. Ужас! Не такого он ожидал от собственного образа. Он отступает на шаг, хватает пистолет и целится прямиком в отражение, но потом, будто вспомнив о чем-то, переводит дуло с с зеркала на прапорщика в кресле:
— считаю до трех
— ты генерал зря так. Теперь не лезь к царице. Теперь путь к нашей матушке тебе заказан, — прапорщик медленно и нехотя поднимается с кресла.
— вон! — кричит Деникин. Однако стоп, прямо перед ним стоит та самая женщина.
— почему вы кричите?
— никак нет, — Деникин вытягивается по стойке смирно.
— это мой слуга. Вы кричите на него, а значит на меня.
— это невозможно мадам.
— Если я скажу ему сидеть, он будет сидеть, а если скажу плюнуть — плюнет.
При этих словах прапорщик и правда набирает полный рот слюны, а потом что есть силы харкает в Деникина, однако видимо не рассчитав силу, вся его харча летит прямиком на шею женщины. Харча плавно сползает по ее тонкой шее, минует ключицу  и исчезает в аккуратной щелке между двумя грудями.

— сукин ты сын, — раздается откуда-то сбоку. Все оборачиваются — коренастый.
Лицо прапорщика при звуках этого голоса приобретает жалкий, плаксивый вид. Он съеживается и оседает на пол, на полу пытается пролезть куда-то в ноги между Деникиным и платьем, в итоге почти залезает под платье. Женщина кричит:
— Саша, если вы меня любите, не убивайте, не берите грех.
Коренастый отталкивает ее, достает пистолет, целится, отводит курок, как вдруг хватается за сердце и падает.
— Саша?

Трое человек у тела коренастого, он мертв. Деникин, женщина, на коленях перед телом молодой студент. Вокруг слышен смех, бокалы шампанского, висят транспаранты, на которых белым по красному написано: «шампанское советам», «миру мир, смерти смерть». Кроме этих троих смеется весь вагон. В за окном поезда, такого маленького черной змеей ползущего по путям, в полной тиши стоят деревни, простираются поля, и пустота.

Вагон 4. Прапорщик и студент. Смерть. Женщина плачет. Прапорщик харкает третий раз. Отражение выходит из зеркала.

За окном ночь. Но теперь в ночи видны сотни маленьких огней. Словно там, за окном поезда, жгут мириады костров. Искры тех костров истлевают и оседают пеплом на окнах поезда, от чего ночь кажется еще темнее. У длинного зеркала читает стихи парень в простой рабочей распашонке, он горланит: «Толпа — пестрошерстая быстрая кошка — плыла, изгибаясь, дверями влекома; каждый хотел протащить хоть немножко громаду из смеха отлитого кома». Вокруг читающего сидят и лежат люди, по большей части худые и голодные, в рванье и тряпках. На кресле сидит студент и рыдает. Его голова опущена в руки женщины:
— ну хватит, — говорит она, — перестань. Ты должен быть мужчиной.
— че ты с ним цацкаешься? — укоряет ее прапорщик. Он одет в кожаную одежду, подпоясан кожаным ремнем, на его ногах кожаные высокие ботфорты. Прапорщик поднимает ногу, упирается ею в юношу и толкает. Юноша падает на пол, поднимает глаза, свои чистые, миндалевидные голубые глаза. Его заплаканное лицо выражает какую-то до сих пор дремлющую волю. Он обращается к женщине:
— я люблю вас. Только вы теперь у меня и остались.
— ах ты собака паршивая,— щурится прапорщик, — да не любит она тебя.
Он вдруг выхватывает из кобуры маузер и, прежде чем кто-либо успевает опомниться, стреляет в юношу. Юноша падает. Женщина то ли от ужаса, то ли от удивления, широко раскрывает рот. Прапорщик целится в Деникина, стреляет, но тот успевает пригнуться, и скрывается в тамбуре.

Женщина, с по прежнему широко раскрытым ртом и выпученными глазами поворачивается к прапорщику. По ее лицу текут крупные слезы. Словно реки текут ее слезы. И прапорщик, смачно собрав слюну харкает ей прямо в открытый рот.
— добавил водицы, а то от слез пересохнешь.
Женщина закрывает рот. Замирает и вдруг, неожиданно издает смешок. Ее глаза полные слез внезапно приобретают оттенок ехидный.
— да ты… — начинает она говорить.
— пасть заткни, — прапорщик бьет ее коленом в живот, от чего женщину ломит пополам, а потом схватив за волосы, тащит ее лицо к себе:
— ну, любишь? — спрашивает прапорщик.
— люблю, — произносит она опустив глаза.
— то-то, а теперь глотай и пошли, — прапорщик поднимает женщину и уводит. Они идут мимо тамбура. 

Переговоры Деникина.

Пожар. Франческо Вендрамини

В тамбуре Деникин стоит перед  своим отражением. За окном тьма и огни, огни сливаются в один сплошной пожар, поэтому лицо Деникина отражается в окне словно черт в аду. Деникин протягивает свою руку и трогает свое отражение.
— Ты самое прекрасное что я когда-либо видел, — говорит отражение. Деникин делает шаг назад в нерешительности.
— нет-нет, постой, не уходи, — говорит ему отражение, —  «Я не по звездам о судьбе гадаю, И астрономия не скажет мне, Какие звезды в небе к урожаю, К чуме, пожару, голоду, войне».
Деникин стоит, словно его покинула воля, его члены обмякли, по его лицу видно насколько он устал. Но молодое тело дышит, вздымается его грудь, а сам он неотводя глаз пялится на свое отражение, за которым бушуют пожары, горят леса, деревни, все горит. И отражение продолжает:
— «Не знаю я, ненастье иль погоду Сулит зимой и летом календарь, И не могу судить по небосводу, Какой счастливей будет государь».
Деникин словно заколдованный, на этот раз делает шаг навстречу стеклу. Отражение медленно-медленно также подходит ближе к стеклу.
— еще шаг, генерал, все зависит только от тебя, иди же — говорит отражение.

Деникин подходит вплотную к зеркалу.
— прижмись к зеркалу, я прошепчу тебе правду на ухо, — говорит отражение
Деникин прижимает свое ухо к зеркалу.
— закрой глаза, закрой уста.
Деникин закрывает глаза и рот, прижимая ухо к зеркалу он весь сосредоточен, Отражение же просто пожирает его глазами, оно начинает заползать на стекло, стремясь туда, где открыта небольшая форточка на стекле.
— «Но вижу я в твоих глазах предвестье, По неизменным звездам узнаю,Что правда с красотой пребудут вместе, Когда продлишь в потомках жизнь свою».

Отражение ползет по стеклу вверх, и что же это: рука его вдруг перемахивает в реальный мир. Словно в ужасном кошмаре лезет отражение через стекло в мир реальный. Деникин, с закрытыми глазами, закрытым ртом, будто и не замечает этого.
— «А если нет — под гробовой плитою. Исчезнет правда вместе с красотою».

И в этот миг стекло проворачивается вокруг оси и падает на Деникина. Валится туда, где был Деникин, словно падает шкаф, давит Деникина и весь его мир и весь вагон —сплющивает поезд в узкую полоску внизу. И над сплющенным миром, словно у пруда на картине Караваджо Нарцисс, сидит его отражение, и вокруг отражения лес, охваченный пожаром. Раздавленный Деникин хрипит, его плоть не выдерживает, она лопается и во все стороны брызжет красной кровью.

В окне села, деревеньки, какое-то время за поездом скачет лошадь, на которой восседает лихой казак крепко держа удила, с заломленной папахой, его догоняет еще казак и еще, они скачут с гиканьем, залихватски, как вдруг сзади их нагоняет табун диких лошадей. Те несутся сами по себе. И все пребывают и пребывают, так что превращаются в море. Остатки казаков барахтаются в этом лошадином море, пока наконец один за другим не исчезают в нем, словно утопленники. 

Рассказать друзьям Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter

Еще рассказы