15.

Коробочка. История 1.

У меня место в партере. Я знал этот спектакль наизусть. Знал, что скажут актеры, что ответят им из оркестровой ямы. Режиссеру я доверял: за последний год он один не позволял актерам отсебятины, каждая постановка была точной копией предыдущей. Я сидел там же где и всегда: третий ряд, пятое кресло.
— Вы видите это?

Даже предсказуемый театр полон неожиданностей. Рядом со мной села молодая девушка. К этому сложно привыкнуть. Люди не понимают, что тот же спектакль не будет тем же, если зрители в зале постоянно меняются.
— Вы о чем? — какой неприятный тон, но это я еще взял себя в руки. Легко говорить «вы видите», но что? Что я должен был видеть. Изо дня в день я старался жить рутинно, тратил на это силы, уставал. Я стремился к тому, от чего обычно бежали. Все те, кто жаловался на однообразие, но ленился быть не собой; жаловался на скуку, но презирал собственное желание; несся в будущее спиной вперед. 

— Куда вы смотрите? Да при чем здесь ваша спина? — ее голос вернул меня в театр.
— Не знаю. Спина — единственное, где очевидное сложно разглядеть, — попытался я отшутиться.
— Да вот же, на сцене.
— Ах это? Да, мой любимый спектакль,— до чего ж она глупа, — я вообще люблю этого режиссера.

Но девушка не унималась:
— Да не это, вот это.
Мое тело задергалось во все стороны по очереди. Начало, как и полагается, с севера.
— Что же вы вертитесь. Сядьте ровно.
— Не говорите так со мной, мы не в школе.
— Нет. Да. Не важно. Не важно, где мы. Посмотрите на это, — и она вытянула свой длинный палец, чтобы ткнуть им в пространство, загородив мне обзор сцены. У нее был красивый розовый лак.
— Да не на палец.
Я вновь растерялся, это начинало бесить.
— Скажите прямо, чего вы хотите.
— А я сразу поняла, что вы хам. Знаете что, хам, вы будете слушать, а я говорить? Ясно?
— Ясно. Не ясно.
— Я вижу, вам не ясно. Вы будете слушать, а я говорить.
От волнения я хлопнул глазами.

— Итак, вон там на сцене, видите?
Я пригляделся. Сцена показалась совершенно обычной. Как вдруг справа, там где кончались декорации, возникло нечто похожее на коробочку. Оно появилось и сразу стало расти. Сперва мелкое, — коробочка увеличивалась, стала крупнее, — размером с чемодан, больше, со шкаф, еще больше, дом, огромный, город, крупный, с трубами, заводами, домами, реками, озерами, морями, страна, океанами, облаками, горами, планета. Меня поглощало нечто колоссальное. Так быстро, что я даже не испугался. Паника и страх схватили меня позже и будто впервые: как два незнакомца, они тянули за руки в разные стороны, и грудная клетка расходилась все шире и шире. Тело хватало воздух ртом.
— А вот теперь говорите: что вы видите! Ну же, говорите!
— Кажется я начинаю понимать, — слова давались мне тяжело, воздуха не хватало, — я начинаю. Кажется, я начинаю понимать. Кажется, кажется, я понимаю начинать.
— Громче, сукин сын.
— Я кажется, мне кажется. Кажется. Кажется, я начинаю. Начинаю.
— Не мямли! На старт!
— Я, я, я, я.
— Внимание, ешкин кот, давай!
— Я, я, я, я.
— Заткнись!
— Я люблю тебя! Я люблю тебя с той минуты, как увидел. Люблю, люблю, люблю, люблю, — вырвалось на выдохе из тела. На этом мышцы спины отказали мне, и я повис на легких словно на двух воздушных шарах.
— То-то же. Но что-то долго. Очень долго, гадкий мальчишка. Впредь не заставляй меня так долго ждать, — и она ушла, оставив меня охранять свою сумочку. А когда вернулась, занавес уже опустили. 


[Фото: SAVANNAH CASTRANDA. Seagulls savannah]

Рассказать друзьям Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter

Еще рассказы